Пятница, 17 августа 2018

Екатеринбург: +16°

$ 66,89 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 17.08.2018 € 76,06 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 17.08.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,25% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 17 августа 2018

Екатеринбург: +16°

$ 66,89 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 17.08.2018 € 76,06 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 17.08.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,25% По данным ЦБ РФ.

Пятница, 17 августа 2018

Екатеринбург: +16°

$ 66,89 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 17.08.2018 € 76,06 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 17.08.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,25% По данным ЦБ РФ.

«К слову «голодание» нужно относиться спокойно, без страха»

×
Интервью 22 февраля в 12:42

Олеся Журкевич, директор Центра лечебного голодания «Улутай» — о самых сложных моментах в процессе голодания, о том, как проследить, чтобы гости не «хомячили», о сложностях жизни на два города и о шаманизме Алтая.

Алёна Вугельман: Олеся, мы с тобой давно знакомы, ещё с тех пор, когда ты работала на телекомпании «Четвёртый канал» в Екатеринбурге и была журналистом. Тебя не тянет обратно в журналистику?

Олеся Журкевич: Я нарадоваться не могу (улыбается).

АВ: Когда ты рассказываешь о своей нынешней работе, ты говоришь, что намечтала её. Как это?

ОЖ: Я сходила на тренинг — такой, на грани профессионального и личностного. Тогда я ещё занималась консалтингом и командными проектами. На тренинге было задание описать свою мечту: где бы я хотела оказаться, что бы я хотела делать. Я написала, что хочу заниматься чем-то связанным со здоровьем, приносить людям пользу, и было бы прекрасно, если бы это было место на берегу водоема и чтобы там было тихо и чисто, чтобы я могла там бегать и чтобы люди приезжали туда семьями. То есть написала прямо про «Улутай», ничего не зная о нём на тот момент. Тренер того мероприятия потом позвонила мне и сказала: «Давай мы это перепишем. Вообще не вставляет. У тебя же всегда были глобальные проекты, у тебя много энергии, а тут вот это…» Я ответила: «Давай мы положим эту бумажку на пару месяцев в стол и забудем про неё. Если выстрелит, то так и должно быть. А если нет, то перепишем». И ровно через два месяца мне позвонил основатель «Улутая» и предложил поехать посмотреть, чем там можно поуправлять. Мы с ним ещё ничего не обсудили, но я сразу сказала да. Поставила мужа в известность и уехала на Алтай.

АВ: Что представляет собой центр лечебного голодания «Улутай» сегодня?

ОЖ: Для меня это самая большая часть жизни помимо моего ребёнка. И очень важная часть. «Улутай» — знаковое место для меня, потому что таких совпадений не бывает. Странно и глупо было бы отмахнуться, сказать, что это просто работа. Нет, это не просто работа. Это правда часть меня. Я вкладываю туда всю душу. Клиенты иногда спрашивают, откуда у нас такой душевный сервис. Я, конечно, начинаю рассказывать, что мы разные речевые модули проговариваем с сотрудниками, занимаемся обучением, я подбираю сотрудников. Но в душе-то я понимаю, что душевность — это просто моя ценность, и я её транслирую на весь коллектив.

АВ: Я читала комментарии тех, кто только собирается к вам ехать. Довольно часто там встречается слово «страх».

ОЖ: Да, это чувствуется.

АВ: Как вы с этим боретесь?

ОЖ: Ты правильно говоришь. Само слово «голодание» вызывает у людей не самые приятные ощущения. И когда я только пришла руководить «Улутаем», основатель центра настойчиво предлагал переименоваться: убрать из названия слово «голодание», назваться природно-оздоровительным центром или санаторием. Слава богу, я настояла на своём и отказалась от этой затеи. С точки зрения ведения бизнеса это было правильно: мы очень точно попали в узкий сегмент аудитории.

Для нас было сложной задачей сделать так, чтобы наши гости относились к слову «голодание» спокойно, без страха. Мы проводим работу: доктора общаются с гостями, смотрят результаты анализов, консультируют. Менеджеры часами разговаривают. Но уровень напряжения даже у постоянных клиентов бывает высокий. Потому что ты не знаешь, как поведёт себя организм в процессе голодания. Не всем удаётся расслабиться. И эта их энергетика остаётся в пространстве. Может быть, это звучит странно от руководителя бизнеса, но я к таким вещам внимательно отношусь. Все эти страхи, которые невозможно потрогать, остаются в углах, под куполами центра, везде. Люди уезжают, а напряжение остаётся. Поэтому я как, возможно, не совсем нормальный руководитель ночами хожу со свечками — да простят меня все, кто не верит в Бога (улыбается). Я развесила везде иконы. И наши йоги, которые в другом энергетическом пространстве находятся, в своих медитациях и практиках тоже прочищают центр.

АВ: И, наверное, само место помогает: река Катунь, природа, воздух, просторы…

ОЖ: Есть такое приевшееся понятие «место силы», и я не могу придумать других слов, чтобы объяснить Алтай. Для наших клиентов это действительно место силы. Бывает даже, что Алтай не пускает. Я поняла это по себе: когда настроение плохое, что-то где-то накозлила, я не могу приземлиться в Горноалтайске. Будет плохая погода, самолёт будет кружить, нас не будут сажать… Бывает так, что клиенты летят, их не сажают в Горноалтайске, они улетают в Новосибирск или Барнаул и оттуда звонят и говорят: «Я поеду домой, потому что понимаю, что это не то место, куда можно на шару приехать». Там, на Алтае, шаманизм, особые силы, я даже не знаю, как это объяснить. И ещё у нас есть заветное местечко прямо на берегу Катуни, где реально сбываются желания. Ты думаешь, почему к нам возвращаются? (улыбается)

АВ: А деньги вот таким клиентам, которые отказываются, вы возвращаете?

ОЖ: Мы подходим индивидуально к каждому случаю. Проще пойти клиенту навстречу, чем бодаться с ним. Может быть, многие руководители, которые работают в сфере профессиональных услуг, меня не поймут и не поддержат, но у нас работает такой принцип. Просто у нас ситуация другая. Люди находятся в другом состоянии, и спорить с ними не нужно. Лучше просто открыться и послать им любовь. И они потом снова приедут, и семьи привезут.

АВ: Ты сама голодала?

ОЖ: Да, я делаю это регулярно, В начале марта планировала снова пройти курс, но моя астма обострилась и не даёт мне это сделать. Теперь жду лета и обязательно буду голодать. Это важно во всех отношениях. Это важно мне как человеку для здоровья, важно мне как спортсмену, потому что это однозначно помогает. И важно в качестве примера для сотрудников и особенно клиентов. Они первым делом спрашивают: а вы голодали? А сколько раз? А сколько потеряли? А что чувствовали?

АВ: Что самое сложное в процессе голодания?

ОЖ: Сложнее всего пережить первый-второй день, когда ты мозгами и эмоциями ещё находишься в бешеном ритме городов. Сложно выключиться из этой гонки и перестать думать о еде. И ещё бывает кризис в середине курса. Конечно, у тех, кто регулярно голодает, неприятные моменты с каждым разом проявляются всё меньше, а у кого-то совсем не проявляются. Но очень многим физически сложны именно эти два момента.

И всем, ста процентам гостей сложно поддерживать себя после того, как они уезжают из нашего центра. Они вспоминают, как им было комфортно безо всякой вредной еды, как они были рады стакану свежевыжатого сока. Вот этот кайф нужно просто не забывать. Поэтому мы сделали серьёзную программу поддержки после курса, которую ведёт доктор. Она со всеми на связи, напоминает про разгрузочные дни, про питание, отвечает на вопросы. К этому мы пришли через опыт. Сначала мы просто отвечали на вопросы и звонки. Но люди же все разные: кто-то не звонит, кто-то стесняется и думает, что побеспокоит, кому-то просто стыдно признаться, что у него проблемы после голодания. Поэтому мы в какой-то момент запустили эту программу, и она в разы подняла все показатели.

АВ: Когда к вам приезжают избавляться от лишнего веса, чем он бывает вызван? Это неправильное питание? Или предрасположенность?

ОЖ: Начну издалека. К нам не все приезжают худеть. Есть много компактных женщин, которые приезжают с заболеваниями. И они так нацелены на то, чтобы пройти через голодание и вылечиться, что их бесполезно отговаривать. А похудение для них приятный бонус. Мы с врачами даже смеёмся, что в «Улутае» нет ни одного шанса не похудеть.Правда, в конце прошлого года у нас был один клиент…

АВ: Он что, набрал вес?

ОЖ: Он 500 граммов прибавил. Сначала, конечно, скинул, а потом раз — и прибавил.Мы подозреваем, что он где-то что-то схомячил. Если честно, мы периодически за некоторыми это подозреваем. У нас горничные научены вычислять, ел человек или нет. Ну и есть волшебная процедура, извините за подробности, МОК [мониторное очищение кишечника], когда медсестра видит, что происходит внутри человека.

А лишний вес набирают по разным причинам. В основном, конечно, из-за сумасшедшего ритма жизни, стресса и заедания. В командировке — я по себе знаю — ты не всыпаешься, и от этого очень хочется вредного. В самолётах вообще мало кто отказывается от еды. На рейсе Москва — Горноалтайск в два часа ночи все просыпаются и едят.

Второй фактор — малоподвижный образ жизни. Это офисные сотрудники, которые из машины в офис, из офиса снова в машину. Ни о каком спорте речи нет. Даже по лестнице никто пешком не ходит, сколько бы об этом ни говорили.

И третья причина — наследственность и генетика. К сожалению, много таких детей и подростков. Родители к нам обращаются, привозят их. У нас ограничение — к нам можно с 14 лет. Но мы очень индивидуально в этом подходим.

АВ: Ты обмолвилась, что вы следите, хомячат или не хомячат ваши гости. То есть еду в «Улутай» совсем нельзя приносить?

ОЖ: Да, и у нас на этот случай несколько зон отслеживания (улыбается). Мы не запрещаем еду распоряжением или приказом, чтобы не вызывать ещё большее сопротивление и не напугать гостей. Правила насчёт еды существуют, но они невидимые.

Иногда бывают гости, которых администратор в шутливой форме просит выложить еду из сумок. Мужчины часто этим грешат. Да, наши администраторы никогда голодными не бывают (улыбается).

Ещё наши администраторы не бывают голодными, потому что клиенты, когда выезжают на экскурсии, то заходят в магазин и встают там, например, перед бутылками с вином или пивом, кто-то заходит понюхать колбасы или конфет. И они покупают всё это — и дарят сотрудникам. И сразу видно, чем человек любит питаться, чего ему сейчас не хватает.

АВ: Удивительно, что они сами себя ставят перед соблазном.

ОЖ: Да, и очень многие так делают. Я думаю, это такой тренинг, проверка себя.

Мы следим, чтобы в центре не пахло едой, и все наши вытяжки и кондиционеры работают чётко. Но иногда бывает, что повара стряпают что-то для детей, которые с кем-то приезжают в центр, и из служебного помещения начинает просачиваться запах. Я никак не могла понять, почему наши гости тусят в холле на диванчиках. Почему они там сидят, а в других местах не сидят? А потом один клиент сказал: «Вкусно пахнет… У вас на завтрак была пшенная каша».

Из-за голодания обостряется обоняние, поэтому сотрудникам запрещено пользоваться духами и сильно пахнущими гелями для душа. Освежители воздуха у нас все еловые, сосновые или вообще без запаха.

АВ: Врачи — своеобразная каста, и заслужить авторитет у них достаточно тяжело. Тебе это удалось?

ОЖ: Думаю, да. Когда я впервые приехала в «Улутай», мои партнёры по бизнесу сказали сотрудникам: «Так, вот Олеся. Мы поехали». И весь персонал такой: ну, давай рассказывай, кто ты такая. Мне пришлось завоёвывать доверие разговорами, договорённостями, персональным вниманием. Я всех внимательно слушала, всегда была на связи.

Вообще у нас очень плохо с кадрами. С одной стороны, это алтайский пьющий народ — да простят они меня, но это так, есть такая беда. А с другой стороны, это люди, которые всё бросили и из больших городов поехали на Алтай в нирвану. Ни те, ни другие работать не хотят. Очень сложно найти и привезти на вахту людей, которые будут работать.

АВ: Ты несколько раз кардинально меняла жизнь, меняла сферу деятельности. Многие не могут сделать это и один раз — боятся. Можешь дать совет: что главное при принятии такого решения?

ОЖ: Главное зажмуриться и сказать «Да!». И вообще не думать в этот момент. Если бы я начала думать, если бы я стала советоваться с мужем, с друзьями и подругами, я бы ничего не сделала. Это же такая ответственность. Это же медицинский бизнес. Это же две тысячи километров от Екатеринбурга… Главное в этот момент не думать, а просто выдохнуть и начать делать маленькие шажочки. По-другому никак. Иначе страх. Меньше думать, больше делать.

АВ: И как тебе живётся на два города?

ОЖ: Непросто. Я всё время на чемоданах. Все уже привыкли, что я как будто бы есть и меня как будто нет. Но с сотрудниками «Улутая» я на связи круглые сутки.

АВ: Да, и мы не могли начать интервью, потому что ты продолжала работать по телефону.

ОЖ: Иногда я останавливаюсь и задаю себе вопрос: а то, что со мной происходит, вообще нормально? Наверное, с точки зрения других людей, это ненормально. Я не живу ни в Екатеринбурге, ни на Алтае, у меня ни там ни здесь нет нормального дома, я и там не слежу за сотрудниками, и здесь с ребёнком нормально не бываю. Но если об этом думать, то можно сойти с ума. А что мне на сорок третьем году жизни менять-то?

АВ: Я читала твой пост про то, как ты случайно повела дочь Сашу в школу гораздо раньше, чем нужно, и вы шли по совсем пустому утреннему Екатеринбургу…

ОЖ: Да, и она бодро так шагала (улыбается). Я потом спросила: «Ты почему молчала-то?» Она ответила: «Ну, я думала, что это нормально…»

Я действительно встаю в 4:30, потому что могу потренироваться только в это время. Еду в «Луч», бегаю, пока ребёнок спит. Потом возвращаюсь, бужу дочь, отвожу на тренировку. После этого работаю. Либо встаю, тренируюсь и в пять часов принимаюсь за работу, потому что на Алтае уже 7 часов утра и смена началась.

АВ: Готовясь к этому интервью, я попросила подписчиков страниц вашего центра в соцсетях задать тебе вопросы. Много вопросов было о персонале. Как тебе удаётся так здорово его подбирать? Где ключик к таким личностям?

ОЖ: Ключик вот здесь (показывает на себя). Может, нескромно, но это правда.

С людьми — вменяемыми, нормальными, которые готовы работать и которые способны выдержать напряжение — непросто. Поэтому мы разрешаем сотрудникам пользоваться всеми нашими процедурами. И они друг за другом ухаживают. Могут сделать массаж или сходить к нашим йогам на медитацию. Недавно сами начали делать производственные зарядки.

АВ: У вас есть система мотивации?

ОЖ: Конечно. Прежде всего, наши сотрудники зарабатывают выше рынка. У меня нет задачи жадничать и оставлять деньги только себе и партнёрам, мы делимся всем, что приходит. У них тяжёлая работа — и психологически, и физически. Массажисты, например, по 12 часов стоят на ногах.

АВ: Ещё один вопрос от пользователей сети — о вашем пиаре. В «Улутай» часто ездят селебрити; например, недавно вашим гостем был Александр Незлобин. Работает ли это? Довольны ли вы результатом?

ОЖ: Когда я приняла решение, что мы будем возить звёзд, я составила список исходя из своих предпочтений. Например, мне нравится актриса Серафима Низовская, я понимаю, что она крутая, и пусть про неё мало кто знает — я всё равно её приглашу, потому что она совпадает с моими ценностями. Или вот Светлана Камынина из «Интернов» вызывает у меня тёплые чувства. Она не очень активно ведёт свои страницы, и с точки зрения логики звать её было дурацким поступком. Но она мне нравится, поэтому я её зову.

Я, конечно, с ребятами советуюсь. Спрашиваю: «Вам кого привезти?» Разброс — от Ирины Аллегровой до Лепса. А звёзд предупреждаю — говорю: знаете, они у меня все интеллигентные люди и не лезут в личное пространство. Поэтому, пожалуйста, сделайте так, чтобы можно было сделать общее фото с сотрудниками. Многие мои сотрудники за пределы республики Алтай никогда не выезжали. Для них «Улутай» — это безумно интересная жизнь, потому что такие люди приезжают.

АВ: И последний вопрос — о планах по захвату мира. В каких точках нашей планеты скоро можно будет голодать под присмотром ваших специалистов?

ОЖ: Тут я тоже иду не совсем логичным путём. Казалось бы, найди место и поставь задачу риелторам. У меня всё по-другому: я поняла, что надо взять две точки, на западе и востоке, чтобы Алтай был посередине.

На этот год у меня задача найти красивые места. Я просто буду ездить и смотреть, искать место, которое откликнется так же, как «Улутай». А оно не может не откликнуться.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
у Короля

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
Наверх^^