Суббота, 20 октября 2018

Екатеринбург: +9°

$ 65,81 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018 € 75,32 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 20 октября 2018

Екатеринбург: +9°

$ 65,81 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018 € 75,32 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 20 октября 2018

Екатеринбург: +9°

$ 65,81 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018 € 75,32 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Юлия Крутеева: «Я не люблю слово «любовь». Прекрасная любовь одних — это трагедия других»

×
Не принято обсуждать 1 марта в 14:36

Жена Евгения Ройзмана — всё-таки о любви, о благодарности Дудю, неумении держать удар и умении жить без оглядки на общественное мнение.

Ольга Чебыкина: Мне очень стыдно, но я должна рассказать, как возникла идея пригласить тебя на беседу. Ещё в сентябре мы с Евгением Владимировичем [Ройзманом] договаривались об интервью, и оно должно было вот-вот случиться — и тут неожиданно выходит интервью Ройзмана Юрию Дудю! После этого, что бы я ни записала, это было бы повторением. И мне в голову пришла мысль: тогда надо позвать Юлю. Вот такая у меня была мотивация, и я должна тебе в этом признаться. Прости меня, пожалуйста.

Юлия Крутеева: Я не вижу в этом ничего страшного.

ОЧ: В моём представлении ты, как говорят, замужем — то есть за мужем. Или при муже.

ЮК: Это неизбежно. Это всегда будет довлеть над нами. И это совершенно нормальное состояние.

ОЧ: Ты с этим согласна, тебя не коробит?

ЮК: Сейчас нет. А раньше, когда я была моложе, мне хотелось что-то доказать. Сейчас мне всё равно.

ОЧ: Ты за мужем несмотря на то, что у тебя есть множество своих интересов, Кстати, как ты сама себя определяешь? Четыре года назад я брала у тебя большое интервью, и ты отвечала на этот вопрос, но сейчас, наверное, уже не вспомнишь, как именно.

ЮК: Сложный вопрос. Я занимаюсь стеклом и делаю стекло. Ну и всё, наверное.

ОЧ: Четыре года назад ты сказала, что ты свободный художник.

ЮК: Сейчас мне больше ничего не пришло в голову. Сейчас стекло для меня — номер один.

ОЧ: И тогда у нас большая часть беседы была посвящена стеклу, и мы обязательно к нему вернёмся. Но сначала — о том самом интервью Дудю. Ты его смотрела?

ЮК: Да.

ОЧ: Что ты при этом почувствовала? И не сожалеешь ли ты о том, что оно состоялось?

ЮК: Я, наверное, тебя удивлю, но я ему [Юрию Дудю] даже благодарна. Конечно, есть вещи, которые нас смертельно задевают, и когда я что-то такое слышу или вижу, я вздрагиваю, у меня всё внутри съёживается, мне больно. Но при этом я ощутила чувство благодарности. Было произнесено то, что должно быть произнесено давно. Потому что ситуация, когда все вокруг всё знают, обсуждают, но при этом вслух ничего никогда не произносится, очень неприятная. Он [Юрий Дудь] позволил расставить точки над i. Как бы неприятны ни были эти точки, они расставлены. Теперь есть точка опоры, от которой можно куда-то двигаться. А точка опоры, даже самая противная, лучше, чем болотная кочка. Нормально, что он спросил.

История публичная, люди публичные, всё это вынесено на самую широкую публику. Публика имеет право знать развязку и получить ответы на вопросы.

Я бы предпочла, чтобы этой истории вообще не было. Но раз она есть, значит, есть.

ОЧ: Вы обсуждали это интервью?

ЮК: Нет, не обсуждали. Ни до ни после. Я просто знала, что придут люди, творожник испекла. Они собрались в библиотеке, и я просто ушла, у меня свои дела были.

Я потом это интервью посмотрела. Я всегда его [Евгения Ройзмана] интервью слушаю, потому что мне интересно. Мне нравится, как он отвечает, особенно на сложные вопросы. Конечно, я не ожидала, что будут затронуты личные вопросы. Но в общем, я считаю, он [Юрий Дудь] всё сделал правильно. Он наконец-то задал вопросы, которые висели в воздухе. И двусмысленность исчезла.

ОЧ: Четыре года назад, когда шла мэрская предвыборная кампания, от твоего имени было разослано ужасное письмо. После этого мы с тобой встретились, чтобы записать интервью. За сорок минут разговора мы ни разу не произнесли слово «измена». И вот мы обе стали старше и, я надеюсь, мудрее. И теперь я не понимаю, почему тогда не назвала вещи своими именами. И ещё, работая над проектом «Не принято обсуждать», я записала интервью с изумительной женщиной о том, как простить измену мужа, после чего получила огромное количество возмущённых комментариев от женщин. «Как это можно простить?! Да что она о себе думает?! Где она себя нашла?!» Я была поражена таким неприятием чужого прощения. Речь ведь идёт не о твоём муже и не тебе он изменял.

ЮК: Это говорит только об одном: человек сам пережил измену и не смог с этим справиться.

ОЧ: Значит, много женщин пришло через измену мужа?

ЮК: Безусловно. У меня есть сестра Инна, она грамотный психолог, кандидат наук. Однажды я была на её лекции. Лекция была посвящена не столько психологии, столько биологии отношений. И Инна сказала простую вещь: если вы хотите темпераментного, страстного, энергичного, сильного мужчину, это означает, что это мужчина с высоким тестостероном. И если его тестостерона хватит на вас, поверьте, его хватит и на других. Это биологический факт. Я как биолог могу это подтвердить. У мужчины гораздо более высокие потребности в плане сексуальности, которые наш социум табуирует. Но они есть, они никуда не деваются. Если человек крупный, если человек сильный, он будет силён и велик во всем. А как по-другому? Мне кажется, это вообще не измена.

Измена — когда отнимают квартиру, выгоняют на улицу, отнимают детей. Вот это измена, это предательство. А когда возникло что-то — ну мы же люди. Мы влюбляемся, мы испытываем страсть. Мы просто люди, у которых бывают трагедии и прекрасные моменты.

Конечно, это неприятно. Тяжело, когда ты понимаешь, что твой близкий, родной человек не любит тебя, а любит другого. И смотрит сквозь тебя как сквозь стену. Это больно. Но это просто есть. Это неправильно оценивать. Оценивать можно то, как он ведёт себя по отношению к тебе в такой ситуации. А как ты человека упрекнёшь в том, что его сердце было задето другим человеком?

ОЧ: Можно ли пройти через страсть, влечение к другому человеку и вернуться, и снова полюбить, снова уважать? Или любовь и уважение уходят навсегда?

ЮК: Нет однозначного ответа на этот вопрос. Простить или не простить, тоже непонятно. Можно не простить. Но дело ведь не в этом. Жизнь больше всего. У меня есть вещи, которые не могу простить, и я даже не хочу себя гипнотизировать, что я должна это отпустить. Я не собираюсь прощать. Должны произойти какие-то события, которые компенсируют эту обиду, и тогда, возможно, я прощу. Но это не повод разрушить всё остальное: свою жизнь, жизнь других людей. Нет. Надо проходить через всё. Ну а что, умереть? Застрелиться?

Вот одна девушка живёт в Москве. Она не простила. Она разорвала все отношения. Более того, ни в одной сложной ситуации она не позвонила и не попросила помощи. Вот она такая гордая, прекрасная, независимая. Пока ты не узнаешь изнанку её жизни. Она до сих пор, хотя прошло уже лет десять, говорит о бывшем муже так, будто находится в сегодняшней ситуации. Все её мысли о нём. Она в курсе всех его событий. Его новую жену, от которой у него уже двое детей, она называет «эта шлюха». Она не вылезает из нищеты, потому что она работает, но у неё ничего не получается. Она в долгах. И вот она — стареющая, небогатая, обиженная. Но классная — не простила. Что хорошего? Я таких историй знаю дофига.

Я несколько раз сталкивалась с умными людьми. Была женщина-косметолог старше меня. У неё тоже была похожая публичная история. И она мне сказала: «Юля, не расходись. Я сама разошлась с мужем. Прошло десять лет. И у меня и у него свои семьи. Но до сих пор мы несчастливы, потому что не нашли в новых отношениях того, что было у нас».

Ещё у меня есть одна родственница. И у неё была такая история, что она разошлась с мужем. Мы с ней как-то встретились, выпили шампанского, и она мне говорит: «Юль, да фиг на всё. Не расходись. Вот я разошлась и жалею всю жизнь».

ОЧ: Любовь — это сложная субстанция, она состоит из миллиона компонентов. Секс, страсть, половое влечение важны. Но это далеко не единственное. Есть фундаментальные вещи, которые нельзя вычеркнуть. Их потом нигде не найдёшь.

ЮК: Оль, давай говорить откровенно. Кто сказал, что вообще найдёшь? У тебя на интервью сидят молодюсенькие, шикарные, красивые девушки, которые никого не могут найти. А в пятьдесят лет на тебя прямо повесятся сказочные принцы?

ОЧ: Из чего ещё состоит любовь, по-твоему?

ЮК: Знаешь, я вообще не люблю слово «любовь».

ОЧ: Почему?

ЮК: Потому что непонятно, что имеется в виду. В слово «любовь» каждый вкладывает свой смысл. Для кого-то это теплота. Для кого-то это страсть, для кого-то дружественность. Бесконечное множество определений. Этим словом можно подменить всё что угодно.

Я не люблю это слово, потому что везде, где оно возникает, с обратной стороны всегда появляются трагедии.

Прекрасная любовь одних — это трагедия других. Всегда так, по-другому не получается.

Страсть, вот этот скачок тестостерона, в норме длится полтора года…

ОЧ: С точки зрения биологии?

ЮК: Да. Остаточные явления могут быть до трёх-пяти лет.

ОЧ: «Остаточные явления» — жутко звучит.

ЮК: Я специально стараюсь обесценить высокие понятия. Всё конечно. А жизнь продолжается.

Мне кажется, самое важное — это единый формат мышления. Можно иметь абсолютно противоположные мнения о разных вещах, но формат мышления должен быть один. Второе — общие интересы. Третье — хотя, возможно, это было первое — вдвоём людям должно быть комфортнее, чем поодиночке.

ОЧ: Я была глупая, когда четыре года назад говорила тебе: «Юля, вопрос, который тебе хотели бы задать все женщины…»

ЮК: Почему я не ушла?

ОЧ: Да. Он буквально висит в воздухе. И ты, я помню, смотришь на меня и на полном серьёзе говоришь: а почему я должна уйти? И в этом достоинства больше.

ЮК: Достоинство — тоже вопрос. А если не получается сохранять достоинство? А если у тебя не хватает сил его сохранять? Есть сильные люди, которые могут сохранять лицо в любой ситуации. Я не умею держать удар. Я никогда не вхожу ни в какие конфликты. Я быстро скукоживаюсь и куда-нибудь отхожу. Я не сильный человек. Я не умею выигрышно и красиво себя вести. И что? Вот здесь у меня есть достоинство, а здесь нет. И что дальше?

ОЧ: Давным-давно один телеканал показал сюжет о вас с Евгением, где вы рассказали, как познакомились. Ты его увидела в колхозе и пропала — сразу же полюбила.

ЮК: У меня до сих пор это перед глазами (улыбается). Вот представь: колхоз, грязь, тоска — и тут он выходит, выше всех ростом, с такой шевелюрой, с каким-то красненьким платочком. Ну невозможно было.

ОЧ: И в том сюжете ты высокопарно сказала, что вас связала поэзия. Это до сих пор актуально?

ЮК: Да, конечно.

ОЧ: Ты ему читаешь свои стихи?

ЮК: Нет.

ОЧ: Почему?

ЮК: Не знаю. Мы вообще мало общаемся. Образ жизни такой…

ОЧ: Я, кстати, помню, как мы со съёмочной группой однажды приехали к вам домой на съёмки. Ты нас кормила супом. Тут Евгений Вадимович вышел после очередного интервью, и мы все вместе поели суп, поговорили. И из вашего разговора стало очевидно, что вы два дня не виделись из-за разного графика. Со мной была коллега, которая первый раз увидела вас в режиме общения. Она была поражена вашими отношениями и сказала мне потом: «Они же любят друг друга!» Это сразу видно. И её не смутило то, что вы два дня не виделись и что Евгений Вадимович был в своих мыслях, в своих трёх телефонах, как обычно. Хоть ты это слово и не любишь, другие люди квалифицируют это как любовь.

А теперь я хочу спросить про то, что ещё наполняет твою жизнь. Тогда, четыре года назад, ты мне сказала: «Пойми, моя жизнь больше. В ней есть и работа, и творчество». Давай поговорим про твоё стекло. Твой роман с ним четыре года назад только начинался, это были первые шаги, но чувствовалось, что это твоя любовь.

ЮК: Мне нравится. В стекле, помимо его визуального эффекта, мне нравится то, что в нём много технологий. Нужно понимать технологию стекла, понимать, как работают печи. Мне нравится делать вещи. Это психология ремесленника.

У нас слово «ремесленник» иногда произносится уничижительно, как будто есть творцы, а есть ремесленники. Но на самом деле ремесло — это то, на чём базируется всё остальное.

Сначала ты должен стать ремесленником. Потом, может быть, станешь художником, а может быть, не станешь. Но без ремесла ты не станешь художником никогда.

Вот эта психология ремесленника оказалась мне очень комфортна. Мне нравится, что я произвожу вещи. Мне доставляет удовольствие, что вещи нет, и вот она появилась и продаётся, потому что она кому-то нужна. Мне нравится утилитарность моих вещей. Мне нравится получать за это деньги — небольшие, но это значит, что я сделала вещь, и она кому-то понравилась, её кто-то купил.

На мне сейчас висят два музея, и я чувствую за них ответственность. Особенно за музей Брусиловского. Мне бы очень хотелось, чтобы он развивался, но я не могу разорваться между стеклом и музеем. Я всё время слышу голос Миши Брусиловского, который мне говорит: «Юленька, занимайся стеклом». И я продолжаю заниматься стеклом.

Я успела сделать ещё несколько достаточно интересных книг. Делать книги мне тоже нравится, и, возможно, состоятся ещё книжки. Но пока всё-таки — стекло, стекло и ещё раз стекло.

ОЧ: У вас с Женей был кризисный момент в личных отношениях. И все твои друзья вдруг стали его друзьями и стали дружить в другом доме и в других местах. Это трудно понять и невозможно принять. Как пережить такое предательство друзей? Или это просто не друзья были?

ЮК: Тут несколько аспектов. Один аспект — я произнесу это вслух — наверное, нет общих друзей. Дружба — понятие индивидуальное. Есть друзья мужа, а есть твои друзья.

ОЧ: Друзей семьи не бывает?

ЮК: Да. Даже если люди дружат семьями, всё равно кто-то более значимый. Мне эта ситуация показала только одно: это не мои друзья, это друзья моего мужа. И, соответственно, они перекочевали с ним в его жизнь. Точно так же у меня есть давний товарищ, могу даже его другом назвать. У него на протяжении нашей дружбы сменилось три жены. У меня со всеми тремя его жёнами были дружеские отношения. С одной из них — очень близкие. Но потом… Жизнь как-то развела.

Надо различать, где твои друзья, а где друзья твоего мужа. Общих друзей не бывает.

Второй момент: это не только моя трагедия. Например, парой врагов Женя обзавёлся только из-за этого, что один из его друзей стал не вхож в мой дом. Женя-то вернулся, а он не смог вернуться. В результате была ситуация, когда назревал конфликт, который я могла бы сгладить: мы бы просто посидели на моей кухне, поговорили. Я уверена, что смогла бы предотвратить конфликт, который вырос в серьёзное противостояние.

ОЧ: Кого ты можешь назвать своим настоящим другом?

ЮК: Сложно сказать однозначно. Я не очень общаюсь с людьми. Но есть люди, с которыми у меня связь. В сложной ситуации меня поддержал Сергей Владимирович Нудельман [пластический хирург, директор Центра косметологии и пластической хирургии в Екатеринбурге]. Мы не были близкими друзьями, мы были хорошими знакомыми. Но в разгар событий четырёхлетней давности он позвонил мне и сказал: «Заходи ко мне попить кофе». Он ненамного меня старше, лет на восемь всего, но я относилась к нему с пиететом. Он просто сидел и просто говорил мне простые вещи. Простые слова. Он нашёл слова, которые удержали меня от резких движений. Его нет уже три года, но я по-прежнему благодарна ему за тот разговор.

В моей жизни появлялись люди, которых не было в моём повседневном общении, но вдруг оказывалось, что они как бы за кадром находятся рядом с тобой. Например, Женина сестра Инна. Я ей за многое благодарна. Она приложила больше всего усилий, чтобы помочь мне остаться на плаву. С ней я могу говорить о чём угодно. Она очень мощный человек. Я всё время говорю: у нас Инна глава семьи. Мне кажется, что она вообще всю нашу семью держит на себе, хотя она младшая сестра. Я даже думаю, что смысл моей жизни в том, что у меня Инна есть (улыбается). Скажу смешное: я на Новый год вытребовала кофеварку «Неспрессо», хотя люблю другой кофе. Но такая кофеварка есть у Инны, и когда я пью кофе, я ощущаю, что я у Инны.

ОЧ: Хороший ли ты родитель?

ЮК: К сожалению, я плохой родитель.

ОЧ: Да ну здрасьте.

ЮК: Это на самом деле так. Я понимаю, что у меня есть положительные качества, которые отмечают мои дети, но в целом я плохой родитель. Я должна сказать честно, что я не умею быть заинтересованной их жизнью. Не знаю почему. Я болею за них, я люблю их. Но я не умею увлечься их увлечениями. Со старшей дочерью не получилось. Я не смогла нащупать, чем я могу ей помочь в жизни. У нас нормальные, близкие отношения. Но я вижу, как другие родители со своими детьми делают уроки, мастерят какие-то домики… А меня при одной мысли, что надо мастерить домик или решать пример, колотить начинает.

ОЧ: Но родительство ведь не в этом.

ЮК: Дети ведь сильно заточены на мать. И все материнские переживания отпечатываются на детях. Особенно лет до четырнадцати. К сожалению, я не уберегла от этой травматизации ни старшую дочь, ни младшую. Я испытываю чувство вины, что я не смогла правильно построить своё поведение по отношению к детям.

Когда у меня были тяжёлые времена, моей дочери было девять-десять лет и она всё переживала ещё болезненнее, чем я. И я была обязана с ней разговаривать. А я не смогла этого сделать. И какая травма осталась у ребёнка в душе, я до сих пор не понимаю. Сейчас, когда я пытаюсь с ней поговорить — когда я сама могу об этом говорить, — она мне отвечает: «Я ничего не помню». И вот это самое страшное: я понимаю, что она задавила это куда-то внутрь. И в какой-то момент где-то прорвётся. Теперь тем, что я с ней поговорю, уже ничего не исправить. За это я себя виню. Нет, я не хороший родитель.

ОЧ: Знаешь, я однажды разговаривала с одним хирургом о воспитании ребёнка, и он сказал: «Это всё неважно. Надо просто любить. Просто искренне любить». Вот просто любишь ребёнка, и эта любовь многое лечит.

ЮК: Любить тоже надо уметь. Мне кажется, я не умела старшую дочь любить по-настоящему. Я её любила и люблю, но кажется, что любовь должны быть направлена… Непростой вопрос. Для меня, по крайней мере.

Или таким людям, как я, вообще не надо иметь детей.

ОЧ: Ну конечно! А как мы будем интеллектуальный капитал множить? На твоих девчонок посмотреть приятно: красавицы, умницы, образование, интересы. Они же такие светлые получились.

ЮК: Мне хотелось, чтобы им жилось легче. Но пока я не вижу предпосылок к тому, что им будет легко. Ну что сделать.

ОЧ: А кто обещал, что будет легко?

ЮК: Знаешь, я тут подумала. Вот у меня были хорошие родители, идеальные. Во всём помогали. Они были такими, какими, в моём понимании, должны быть родители. В результате из этой своей прекрасной семьи я вышла совершенно неподготовленной к жизни. И многие вещи меня ошеломляли. Мне до определённого момента было непросто. Ну, мне в принципе никогда не было легко, но до какого-то момента я переживала чудовищные ломки. Сейчас я понимаю, что те ситуации были простыми, но для меня они были тяжёлыми. Поэтому, наверное, не надо, чтобы была совсем идеальная семья.

ОЧ: Ты счастливый человек?

ЮК: Вот тоже вопрос…

ОЧ: Слово «любовь» тебе не подходит — слишком многозначное. Слово «счастье» тоже?

ЮК: В жизни больше граней, чем у нас есть формулировок. В чём-то я счастлива, в чём-то несчастлива. Тотальное ощущение счастья меня не захлёстывает, но иногда я переживаю счастливые моменты.

Я думаю, что я счастливый человек в том, что меня бог или природа наградили фрагментарным зрением: я вижу много граней в жизни. Я вижу нюансы, которые многие просто не различают. Из-за этого моя жизнь интереснее, чем у других. В этом я счастливый человек.

Бог дал мне прекрасное здоровье. Как можно быть несчастливым в этом отношении? У меня нет проблем, я не хожу по врачам. У нас здоровые дети. Много моментов, в которых я счастлива. Конечно, я счастлива. У меня даже кот прекрасный.

В чём-то я, наверное, не очень счастливый человек. Мне кажется, что я не очень счастлива в женской роли. Может быть, это не совсем моя роль. Я не чувствую своей реализованности. Что-то у меня не получилось, из-за чего-то мне обидно, и в чём-то я не очень счастлива. Но какой-то баланс в этом есть.

ОЧ: Вопрос, за который выгоняют с журфака: какие у тебя творческие планы? Чего бы тебе хотелось?

ЮК: Мне хочется своё стекольное пространство. Чтобы это была и студия, и салон, посвящённый стеклу. Я хочу, чтобы там было много вещей из стекла. Всё время какие-то события оттягивают меня от того, чтобы я к этому приступила, но я потихонечку начинаю это реализовывать. Я хочу делать разные-разные вещи из стекла. Вот, например, стул: я не сделаю стул из стекла, но у меня есть идея, как сделать так, чтобы было. Я хочу пространство, которое было бы посвящено стеклу, где можно было бы говорить о стекле, где были бы собраны видеоряды моего стекла, история стекла. Вот такой мир стекла. Не могу назвать это музеем, потому что у нас сейчас всё музеи — музей плевка, музей сапога, музей двух кресел.

ОЧ: Не музей, потому что это как будто что-то неживое?

ЮК: Да, что-то академичное. А мне хотелось бы, чтобы это было эмоциональное пространство.

И я решила, что это не будет так, что я десять лет буду готовиться, а потом шторку сдёрну и скажу «Заходите». И удалюсь на пенсию, потому что сил ни на что не останется. Я думаю, что я буду делать это перманентно.

ОЧ: Ты как тонкая, чувствующая натура и как художник по стеклу, наверное, никогда не бьёшь посуду?

ЮК: Почему же. Вчера любимый японский чайничек разбила.

ОЧ: Это случайно. А были прецеденты, чтобы специально?

ЮК: У меня есть такая особенность: я умею всё быстро проживать в голове, в секунды. Например, я увидела прекрасную шубу. Думаю: класс, я куплю эту шубу. Начинаю прикидывать: ага, она стоит вот столько, столько у меня есть, ещё столько я займу. Я в голове ярко проживаю, как я купила эту шубу, куда я в ней пойду, с чем я её надену. И знаешь, Оль, она мне уже нахер не нужна. Это касается не только шубы, но и многих других вещей. И в ситуации, когда возникает желание что-то грохнуть, я быстро её проживаю и понимаю, что потом я буду ползать, осколочки собирать. Оно мне надо?

ОЧ: Ты не перестаёшь меня удивлять и восхищать. Я тебе так скажу: всё, что мы сделали, неоднозначно. Найдётся немало людей, которые будут говорить и про меня, и про тебя…

ЮК: Вот две дуры!

ОЧ: Вот две дуры, выползли, завспоминали, заворошили.

ЮК: Знаешь, я не думаю об этом. Такова человеческая природа. Людям нужны поводы для обсуждения. На самом деле то, что люди так говорят, далеко не всегда отражает их чувства. Это беспомощностью перед жизнью.

Вот, знаешь, когда шёл фильм Сигарева «Страна ОЗ», я смотрела, как на него реагируют люди, особенно на тех, кто дико возмущался. Я пыталась понять, почему они так реагируют. И поняла: они узнают себя. Им не нравится, как они выглядят, как они видят себя. Но они этого не осознают. Поэтому люди так остро реагируют, когда ты попадаешь в точку. За этим может стоять что угодно. Личная боль. Личная незрелость. Личная трагедия.

ОЧ: Я считаю, что мы сделали важное дело, рассказав о вещах, которые ты годами нарабатываешь через боль, кровь и личный опыт. А потом всё это можно концентрированно выложить в одном предложения. И люди тебя послушают, и может, кому-то это поможет.

ЮК: Я очень надеюсь, что это поможет молодым женщинам, у которых мозги запудрены стереотипами. У меня сердце разрывается, когда я вижу, что девушка ищет своего избранника и при этом высказывает пожелания, которые априорно несовместимы. Я понимаю, что она никогда этого не найдёт, потому что одно качество исключает другое.

Мне очень хочется сказать: забейте на всё. Жизнь больше. Жизнь шире. Жизнь глубже. Ничей опыт вам не поможет. Живите свою жизнь. Живите как вам нравится, как вам удобно.

Не смотрите на общество — к сожалению, наше общество находится далеко не в лучшем состоянии, чтобы его слушать и следовать стереотипам, которые оно предлагает. Мне очень хочется, чтобы какие-то вещи, к которым я шла так долго, кто-то получил в готовом виде и смог использовать в своей жизни. Это будет очень здорово. Я буду искренне рада.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
у Короля

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
Наверх^^