Вторник, 11 декабря 2018

Екатеринбург: -6°

$ 66,24 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2018 € 75,71 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 11 декабря 2018

Екатеринбург: -6°

$ 66,24 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2018 € 75,71 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Вторник, 11 декабря 2018

Екатеринбург: -6°

$ 66,24 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2018 € 75,71 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 11.12.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Дискуссионный клуб. Оцениваем бизнес-климат в России от 10 до 0

×
Romanov. Видеоблог 30 марта в 14:00

Герои выпусков канала Romanov Дмитрий Шишкин, Игорь Черноголов, Михаил Фейгин и Антон Писчиков вместе со зрителями канала говорят о главных плюсах и минусах ведения бизнеса в России, делятся лайфхаками и дискутируют о том, как нужно ставить цели для бизнеса.

Алексей Романов, собственник сети фитнес-клубов Bright Fit, автор YouTube-канала Romanov: Предлагаю обсудить, легко ли вести бизнес в современной России.

Дмитрий Шишкин, директор модного дома и портновской мануфактуры Shishkin: Большинство предпринимателей нашей страны жалуются на предпринимательский климат. Но в моей сфере бизнеса и налоговые ставки низкие, и надзорные органы мало внимания нам уделяют.

Политика государства в отношении лёгкой промышленности на данном этапе такова, что нам не мешают. Это, я считаю, самое главное, что может дать государство.

Реальной помощи мы получаем мало. Но нам не мешают, и за счёт этого мы достаточно быстро развиваемся. Налогами и проверками нас не подавляют. По десятибалльной шкале я бы оценил предпринимательский климат в моём секторе бизнеса на восемь баллов.

Алексей Романов: За что вычел два балла?

Дмитрий Шишкин: За бюрократический аппарат. Приходится взаимодействовать с органами власти, а это рутинность, бюрократия и долгое принятие решений. Половина наших заказчиков прямо или косвенно являются институтами государственной власти, и они долго согласуют договоры, долго оплачивают. У них отсутствует стратегическое планирование, и это приводит к тому, что, работая под заказ, ты полгода всё согласуешь, а потом тебе дают месяц-два на выполнение контракта, хотя по уму надо было всё спланировать заранее и дать исполнителю разумный срок.

Игорь Черноголов, президент ГК «Пенетрон-Россия»: Я вообще не вижу проблем с предпринимательским климатом в России. Вы даже не представляете, как нам легко по сравнению со странами Западной Европы. Конечно, надо работать, встречаться с заказчиками, разговаривать с ними, убеждать. Но это обычная работа предпринимателя в любом бизнесе.

В Германии или Англии пройти сертификацию крайне сложно. Если у нас на это уходят месяцы, в крайнем случае год, то в Германии это может занять пять лет. В России легко встретиться с любым человеком, любым чиновником. А если кому-то нужны наши услуги или продукция, то ещё проще: договорился, встретился на выставке либо на конференции. В Германии — нет. Там нужно вначале отправить письмо. Оно непонятно куда попадёт. Захотят с тобой встретиться или не захотят — большой вопрос. Приезжаешь на конференцию, где собираются производители либо твои потенциальные заказчики: никто ни с кем не знакомится, не обменивается визитками. Я спросил: можно я выступлю, задам вопрос? Говорят: нет, у нас это не принято.

Большой плюс России и всего постсоветского пространства в том, что мы говорим на одном языке, смотрели одни фильмы и понимаем друг друга. И у нас реально крутая, большая территория. Есть деньги, есть заказы.

Алексей Романов: Сколько ты дашь по десятибалльной шкале?

Игорь Черноголов: Десять баллов. Нет, девять с половиной.

В России мало денег по сравнению с Америкой или той же Англией.

И ещё я в эти полбалла включил налоги, которые платит начинающий бизнес. Его я бы вообще от всех налогов освободил. Надо, чтобы человек встал на ноги. А потом пусть платит налоги.

Алексей Романов: Похоже, только что началась предвыборная кампания Игоря Черноголова.

Игорь Черноголов: Нет, политику и бизнес я не смешиваю.

Михаил Фейгин, владелец ГК «Очки для вас»: Я внесу ложку дёгтя в эту бочку мёда. Мне кажется, что основным препятствием для развития бизнеса в России является отсутствие независимой судебной системы. И я думаю, что внимание контролирующих органов к предприятиям в России столь велико, что удерживает многих иностранных игроков от входа на российский рынок.

Кроме того, низкий платёжный спрос также является существенным препятствием. Я, например, был в торговом центре на каком-то острове неподалеку от Токио. По этому торговому центру люди снуют, как в Москве в метро в час пик. И в оптике там народу столько, что глаза разбегаются. Такой товарный оборот можно делать в странах с развитой экономикой, где ВВП на душу населения составляет более сорока тысяч долларов, а не как у нас, восемь или десять.

Но! В чём преимущество всех этих негативных факторов для нас? Они приводят к очень низкой конкуренции.

Мы можем существовать в условиях, когда нам многое прощается.

Не знаю, стоит ли оценивать бизнес-климат по десятибалльной шкале — у каждого своя ситуация. Я бы поставил семь баллов.

Антон Писчиков, соучредитель ГК Mozgo и сети барбершопов Boy Cut в Екатеринбурге: Я присоединюсь к идеалистической оценке десять баллов из десяти. У нас много возможностей, и любой кризис — это тоже возможность. У меня были такие ситуации, когда доллар улетал в восемьдесят рублей, евро — в сто, а передо мной открывались возможности. Не потому что я купил валюту по пятьдесят рублей. А потому что люди вокруг стали лучше считать. Когда мы открывали барбершоп «Boy Cut Екатеринбург», нам дали плюс два месяца аренды бесплатно — ну, потому что такие обстоятельства. Арендодатель их учёл и пошёл нам навстречу.

Мы маленький бизнес. Только мы подросли, как начали чувствовать ограничения. В первую очередь эти ограничения связаны с объёмом рынка. А если бы мы были «Газпромом», давление на нас, наверное, было бы категорически больше. Поэтому, пожалуй, уменьшу свою оценку до восьми-девяти баллов.

Алексей Романов: Тогда добавлю критические замечания. Вы говорите, что у нас всё неплохо, но лучшие представители предпринимательской мысли предпочитают уезжать из нашей страны. Например, Павел Дуров создал «Телеграм» не в России, а за границей. Средняя температура по больнице у нашего предпринимательства — пять баллов из десяти.

В итоге Россия отстаёт от всего мира, и когда придёт время и она откроется, мы не выдержим конкуренции с сильными зарубежными предпринимателями.

Мы упиваемся, что нам легко вести бизнес. Так нас, предпринимателей всего два процента, поэтому среди нас низкая конкуренция. А в западных странах в предпринимательскую деятельность вовлечены десятки процентов. В России предпринимательство ещё не стало движущей силой, которая делает общество более современным, более передовым, более развитым.

Антон Писчиков: Безусловно, можно говорить о том, что нас мало, что у нас нет ни конкуренции, ни эффективности. Но я вижу и другую сторону ситуации: мы голодные. А вот голодные ли люди там, за рубежом? Не знаю.

Игорь Черноголов: Поддержу. В Англии рабочий день заканчивается ровно в пять вечера. Человек слово не дописал, пять часов пробило — всё, он ручку положил, встал и ушёл. Почему мы начали работать с нашими ребятами, выходцами из России? Они реально голодные. Они готовы вставать в шесть утра, звонить, встречаться, бегать, искать офис, тут же заниматься продажами.

Михаил Фейгин: Да, в развитых странах права рабочих так защищены, что ты как предприниматель чирикнуть не можешь. Я был в Париже на фабрике Cartier, где производят оправы. У начинающего рабочего там минимальная зарплата 1200 евро. Приходить он может с 8 до 11 утра, во сколько ему удобно. А уходит он в четыре.

А сколько раз я сталкивался с ситуацией, когда невозможно расплатиться карточкой где-нибудь в ресторане на горе в Австрии. У нас же можно в магазине в деревне Кадниково заплатить Apple Pay. Финансово-технологическая система в России гораздо более развитая. У нас в компании побывал вице-президент крупнейшей оптической компании Silor. Он посмотрел программу, которую мы написали для консультантов в салоне — она облегчает им процесс приёма заказа, то есть думает за них и исключает ошибки. У него просто челюсть отвисла. У нас сидит один программист, который пишет эту программу уже пять лет. И ничего, никуда не уезжает, работает. Нормально.

Дмитрий Шишкин: Я недавно посещал выставку ISPO в Мюнхене, это главная выставка спортивной одежды. Мне удалось попасть на завод BMW. Там автоматизация, бережливое производство, эргономика рабочего места и забота о том, чтобы каждую секунду эффективность сотрудников была выше девяноста процентов. А у русских предпринимателей, работающих в секторе производства, главная головная боль — найти новые выходы на поставку в счёт админресурса, подписать хорошие контракты. Большую часть времени собственники бизнеса, особенно среднего, только об этом и переживают. Наши предприниматели не задумываются о том, что эффективность производства и качество продукта должны быть во главе угла. Но это нивелируется отсутствием конкуренции.

В моём понимании наше производство отстаёт от зарубежного на несколько поколений. Всё плохо, всё очень плохо.

Игорь Черноголов: В стройматериалах вряд ли отстаём. Мы иногда, покупая товар у американцев, находили в вёдрах перчатки, окурки, шиберы — железяки такие. У нас гораздо лучше контроль.

Михаил Фейгин: В России много бизнесов построено на оптимизации налогов. Не на том, чтобы делать бизнес, а на том, чтобы не платить налоги.

Игорь Черноголов: На Западе тоже любят не платить налоги, особенно малый бизнес.

Михаил Фейгин: В Германии, если покупаешь квартиру, две трети продавцов просят кэш.

Игорь Черноголов: В Америке за наличку делают скидку пятнадцать-двадцать процентов.

Михаил Фейгин: В общем, не брезгуют. Но там контроль на серьёзном уровне. А у нас всё только начинается. Только сейчас многие столкнулись с тем, что не платить налоги стало практически невозможно. Мы все прозрачны. Закончилась эпоха, когда двадцать пять одинаковых контор производят или продают одно и то же, и все они малые предприятия со льготным режимом налогообложения. Для таких предпринимателей бизнес-климат в стране действительно не очень.

Алексей Романов: Но хоть с какими-то трудностями вы сталкиваетесь?

Игорь Черноголов: Давай я расскажу. Вот я читаю: помощь малому и среднему бизнесу, и то предлагают, и это, и пятое-десятое. Начинаешь разбираться — сложно. Потом вроде бы разобрался, думаешь, почему бы не воспользоваться, например, компенсацией за участие в зарубежных выставках. Но там такие выставки предлагают, куда я не езжу. Хорошо, допустим, я выбрал выставку из предложенных. Но ехать на неё должна экспертная компания, а не та, которая производит. Хорошо, можно так сделать.

Обращаюсь за помощью, а мне в ответ: мы вам дадим немножечко денег, а вы для этого соберите много-много бумаг. Да ну её, такую поддержку! И работаешь сам, без всякой помощи.

Единственная помощь — за это огромное спасибо нашему правительству, многочисленным компаниям, которые помогают малому и среднему бизнесу, — это представление наших компаний за рубежом, выстраивание поиска потенциальных заказчиков, подрядчиков. Но воспользоваться всеми льготами и ждать, что кто-то бесплатно даст денег… Это забудьте.

Михаил Фейгин: Тут вечера не хватит, чтобы рассказать обо всех проблемах. Могу привести яркий пример. Наша компания долгое время, с 91-го года арендовала помещение. Где-то в середине 2000-х за эти помещения началась настоящая война, потому что одна из крупных промышленных структур в городе собиралась построить на этой территории торговый центр. Там были и звонки по ночам с молчанием в трубку, и обливание дверей кетчупом, и подбрасывание костей под двери, и разговоры братков, которых прислали на нервы действовать. Мы знаем, что министр правительства Свердловской области и один далеко не последний человек в администрации занимались выселением нас из этого помещения. Но не смогли.

Алексей Романов: Они до сих пор работают?

Михаил Фейгин: Уже нет.

Дмитрий Шишкин: После очередного кризиса госкорпорации начали проводить все крупные заказы через прослоечные компании. Их политика — как можно сильнее отсрочить платёж. Наш любимый «Газпром», с которым я девять лет работаю и знаю всех директоров центральных офисов — по полгода деньги не платят. А судиться с ними нельзя — попадёшь в черные списки, и это не миф, а правда.

Мы один раз посудились, попали в чёрный список одной госструктуры. Больше этого ни разу не делали, хотя все инструменты для того, чтобы выиграть по суду, есть.

Но если ты с конкретной компанией судишься, то все её дочерние предприятия перестанут с тобой работать. Именно это и подтолкнуло нас к тому, чтобы искать новые рынки сбыта.

Игорь Черноголов: Знаешь, удивительно, но у нас с госкомпаниями всё хорошо. И чёткая предоплата, и через месяц-два окончательная оплата. С госзаказчиками у нас вообще проблем нет. С коммерческими — да, бывают. Компания может не захотеть платить, может обанкротиться, может ещё что-то.

Дмитрий Шишкин: Просто у нас продукт не первой необходимости, я не шью эконом. А всё, что в том или ином понимании предметы роскоши, проводят аффилированные компании через серые схемы. У любой «Роснефти», «Газпрома» и так далее есть прослойка, через которую всё проводится. А частные компании нам платят намного лучше, проблем с частниками у нас нет.

Антон Писчиков: С людьми проблемы, а не со структурами. Вот у нас есть проект «Мозгобойня», который мы делаем в ста сорока городах по всему миру.

Единственный корпоратив, который нам не оплатили, — правительства Свердловской области. Корпоратив ещё в сентябре был. Не можем дозвониться. Удивительно, конечно.

Но чаще с корпоративными заказчиками у «Мозгобойни» нет проблем. Это, мне кажется, зависит от структуры и от вида бизнеса. С оплатой развлечений или хорошей дорогой одежды люди тянут. А со стройкой фиг потянешь — куда ты её денешь, если тебе надо строить и именно из этого.

Алексей Романов: И что с этим делать?

Антон Писчиков: Я давно понял, что сравнивать нет никакого смысла. Оттого, что у кого-то хорошо, мне лучше или хуже не станет.

Мне нравится, что в социальных сетях и в реале появляются бизнес-сообщества. Например, ты благодаря своему блогу создаёшь картинку успешного предпринимателя. И люди говорят: я хочу быть таким же. По-моему, наша проблема в закрытости. Мы тихонечко сидим в офисах, тихонечко уходим от налогов и говорим, что страна страшная и что с этим надо что-то делать. Но мы же сами не хотим ничего делать. Мы не хотим говорить, что всё хорошо.

Сергей Даутов, сооснователь велосипедной компании Dautov Bros: У меня с братом семейная велосипедная компания. Мы в частности занимаемся ремонтом и обслуживанием велосипедов. Вроде мелочь, но интересная сфера, мы её обожаем. Мы сами механики с большим опытом, и начинали мы с простой мастерской. Потом к нам стали приходить люди и говорить, что тоже хотят работать в нашей мастерской, тоже любят возиться с велосипедами. Мы начали принимать их на работу. Но столкнулись с тем, что люди хотят зарабатывать. Ну как зарабатывать — получать деньги, но не сильно развиваться.

Из года в год мы видим, что человек хочет получать деньги, но не хочет расти как специалист. Чаще всего это молодые люди лет 20-30. Но, может, это только в нашей сфере такая специфика?

Дмитрий Шишкин: Я вас поддерживаю. Поколение 20-30 лет вообще не приучено к трудолюбию и порядку. У меня, если ты претендуешь на должность начальника отдела, а не простого клерка, первое, что ты должен делать, — это не уходить ровно в шесть часов с работы. Ты должен показывать свою заинтересованность, трудолюбие, нестандартное мышление и умение решать проблемы. У нас молодёжь бесхребетная стала. Никто на себя ответственность брать не хочет. Как девки ведут себя. И это меня с ума сводит. Когда ко мне приходит молодой парень, неважно, на дизайнера, на портного или ещё на кого-то, первые год-два он не человек — он раб. Он должен беспрекословно подчиняться. Сейчас в бизнесе модно быть открытым, дискуссионным… Русским нужен полный тоталитаризм, особенно молодому поколению. Современная молодёжь такая, что прямо обидно за отчизну. Сколько ни объясняй, они только кнут понимают. Слишком ограниченное мышление у молодёжи.

Достоевского читать надо, а не, сука, в мессенджерах переписываться.

Игорь Черноголов: Первейшая задача руководителя — находить хороших сотрудников. В нашей компании из Екатеринбурга я один. Всех остальных нашли в маленьких городах, деревнях. И эти люди хотят добиться многого. Их заряжает то, что они не из столицы России, но захватили всю страну и пошли дальше. От этого их просто прёт.

Михаил Фейгин: В отличие от той же Германии, в России к правилам привыкли относиться расслабленно. У нас самая сложная задача — заставить рабочих соблюдать регламенты, инструкции и алгоритмы. Они сильны импровизацией. Причём какое-нибудь нововведение так нововведут… Нет чтобы сначала технологу вопрос задать, предложение внести, провести эксперимент, получить результат, а потом уже серийно внедрять. Нет, каждый сам себе Кулибин, что-то уникальное знает, сам будет пробовать, сам внедрять. А потом непонятно, что делать, если он в отпуск ушёл и никто не знает, чего он там нажимал.

Антон Писчиков: У меня знаете какая проблема? Я провожу собеседования. И они, зараза, все талантливые. Все! Но не в том, в чём надо. Если к тебе приходит соискатель на менеджера по продажам — он, зараза, креативный директор, ему нахрен не нужны продажи. Удивительная ситуация.

У нас вообще зарплата на 20-30 процентов ниже по рынку. Ниже, не выше. Но к нам всё равно идут работать. Мне важно, чтобы всем было комфортно. И сотрудники не уходят раньше времени с работы, они отдыхают вместе. А для командообразования мы идём к одной большой цели. Увидев большую цель, человек готов работать. На собеседовании я сразу говорю: если ты со мной в одной лодке, мы сможем продвинуться далеко вперёд. Я рисую картинку будущего, показываю примеры ребят, которые чего-то добились, в том числе в смысле денег. Я хочу достать из человека талант и мечту.

Говорят, за мечту страдать нельзя. А у меня есть партнёр, который за мечту страдает. Хочет Land Rover, копит, страдает. А за мечту не надо страдать. Она должна тебя радовать.

Алексей Романов: Давайте подытожим: что делать с предпринимательским климатом в стране?

Дмитрий Шишкин: У любого предпринимателя, работающего в реальном секторе, должно быть несколько реальных целей. Себе я поставил целью конкурентоспособность продукта, и не внутри государства, где конкуренция отсутствует, а на мировой сцене. По первому кварталу 2018 года мы выполнили 60 процентов экспортного заказа. А стать лучшим на территории России или СНГ не так сложно. Ума большого не надо, достаточно побольше потрудиться.

Нашим предпринимателям нужно ставить более высокие цели. Страдать ради Land Rover глупо. Нужно просто иметь возможность купить его в любой момент. А наши предприниматели шаблонами мыслят. Я пять раз в год отдыхаю, у меня машина, квартира, любовница — чего ещё надо в жизни? Ну неправильно это.

Что касается вопроса кадров: моя жёсткая позиция — от каждого по способностям, каждому по труду. И способность каждого применять в должном направлении. Тогда компания будет развиваться и бизнес будет расти.

Игорь Черноголов: Каждый ищет то, что он хочет найти. Чем больше твои амбиции, чем выше цели, тем большего добьёшься.

У нас на предприятии растут с самых низов до генеральных директоров. Я вообще мечтаю видеть каждого своего сотрудника директором.

Компания «Пенетрон» может вырасти ещё в пятьдесят раз только в России. А в мире — ещё больше. Всё в наших руках, мы сами всё можем сделать. Никто за нас ничего делать не будет, ни правительство, ни конкуренты, ни другие страны. Мы — сами.

Михаил Фейгин: На вопрос, что делать с инвестиционным климатом, я бы так ответил: а ничего не делать. Мы можем рассматривать его как условия задачи, а не жаловаться, какой он ужасный.

У каждого есть цель: купить Land Rover, съездить на Байкал, слетать на Луну — что угодно. Главное, чтобы это торкало человека. И к этой цели ты идёшь в тех условиях, которые есть в данный момент. Павел Дуров, когда понял, что его ограничивают и требуют сливать данные ФСБ и что он не может создать продукт, который ему бы хотелось, уехал и создал прекрасный «Телеграм». Он нашёл условия, в которых смог достичь своей цели.

Алексей Романов: Предпринимательский класс — самый гибкий класс в любом обществе. Он принимает условия и быстро к ним адаптируется, создаёт новые продукты, новое производство, новые продукты или компании. И наша задача, как мне кажется, заключается в том, чтобы популяризировать занятие предпринимательством, вдохновлять людей что-то предпринимать, действовать и создавать новые бизнесы.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
у Короля

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
Наверх^^