Суббота, 20 октября 2018

Екатеринбург: +10°

$ 65,81 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018 € 75,32 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 20 октября 2018

Екатеринбург: +10°

$ 65,81 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018 € 75,32 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Суббота, 20 октября 2018

Екатеринбург: +10°

$ 65,81 Стоимость продажи доллара Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018 € 75,32 Стоимость продажи евро Официальный курс ЦБ РФ на 20.10.2018
Brent 53,03$ Стоимость барреля нефти, в долларах. По данным Finam.ru Квартиры 66 134₽ Средняя стоимость одного квадратного метра на вторичном жилом рынке Екатеринбурга. Данные: Уральская палата недвижимости / upn.ru
Ключевая ставка: 7,50% По данным ЦБ РФ.

Сломать позвоночник, но не сломать жизнь. «Когда я узнала, что беременна, то была в растерянности»

×
Не принято обсуждать 22 июня в 19:30

Юлия Поморцева о жизни после перелома позвоночника: развод, отчаяние, новая любовь.

Ольга Чебыкина: Юля, мы с тобой общались до интервью, и мне показалось, что коляска тебя совсем не смущает.

Юлия Поморцева: Нет, не смущает. Я к ней привыкла и приняла себя такой, какая я есть. Да, я не могу ходить, но коляска — это мои ноги. И ещё она для меня как модный аксессуар, как сумочка (улыбается).

ОЧ: Ты уже семь лет в кресле. Можно ли к этому привыкнуть?

ЮП: Привыкнуть в любом случае приходится. Но первое время было тяжело свыкнуться. Мне даже снилось, что это происходит не со мной, и я просыпалась вдохновлённая и думала, что сейчас встану и пойду. Но нет. Это, конечно, было больно и тяжело. Я прошла несколько стадий принятия себя и со временем стала относиться к коляске проще. Я её не замечаю.

ОЧ: Семь лет назад ты с мужем и с друзьями поехала в Таиланд встречать Новый год. Вы с твоим бывшим супругом полгода как поженились. Вы были молодые, красивые, счастливые. Вы хотели туснуть как следует, отметить Новый год, открыться новым возможностям. Всё закончилось по-другому: произошла автомобильная авария, которая разделила твою жизнь на до и после.

ЮП: Это так. Всё произошло 27 декабря 2011 года. Мы компанией возвращались домой после экскурсии на мопедах. Навстречу выехал пикап и снёс первый мопед. Ребята пострадали, но не так сильно, как я. Мне досталось больше всего. Я не помню, как это произошло, я буквально ненадолго отключилась. Но когда очнулась, то поняла, что случилось что-то ужасное. Что я не просто упала и что-то сломала. Я поняла, что не чувствую ног, не могу ими пошевелить. Я ждала, чтобы меня поскорее обезболили, потому что было очень больно. А дальше стала ждать прогноза врачей. Новый год я встретила в Таиланде на больничной койке в палате реанимации. Я даже набралась сил и позвонила маме. Мама сказала, что она как будто почувствовала, что произошло что-то нехорошее. Она не сказала никому из родных о моей травме. Решила, пусть праздник пройдет, а потом она сообщит.

ОЧ: В первый момент тебе показалось, что всё не так серьёзно, что ситуация может исправиться?

ЮП: Да. Все так думали, и я тоже. Я не могла поверить, что произошло что-то очень серьёзное. Я думала, ну полгода, ну год, и я встану и пойду. Но всё оказалось сложнее. Достаточно серьёзная травма без каких-либо перспектив. Но надежда, конечно, всегда остаётся. Она до сих пор во мне живёт. А вдруг где-то что-то придумают…

После операции ко мне в палату приходили врачи, чтобы заниматься со мной, реабилитировать. Я задала вопрос доктору: «Скажите, это ненадолго? На пару месяцев?» Он так улыбнулся: «Немножко подольше». — «Полгода?» — «Ещё дольше». — «Год?» И он мне ответил: «Шанс есть у всех. Ты не сдавайся». И это самое правильное, что он мне сказал.

Когда я вернулась в Россию и встретилась с нашими врачами, то услышала: «Радуйся, что вообще сидишь в коляске». После этой фразы многие сдались бы. Я в силу своего характера просто пропустила эти слова врача мимо ушей и ответила, что я ещё приду к нему на своих двоих, я ещё докажу, что могу.

Прийти я, может быть, пока и не приду, но я самостоятельно живу и у меня есть семья, и это самое лучшее, что у меня есть.

ОЧ: То есть тайские врачи говорили тебе, что нужно верить, что всё возможно, а в России сказали — радуйся, что хотя бы руками двигать можешь.

ЮП: Да. У нас никакие психологи с тобой не работают, никто особо ничего не рассказывает. Вот ты сломал позвоночник, тебе сделали операцию, выписали домой, и всё. И ты не знаешь, что дальше делать. Хорошо, если ты попадёшь в хорошую больницу, где тебе встретятся грамотные инструкторы, которые будут с тобой заниматься и подскажут, что делать дальше. А в основном — нет. В той же тайской больнице, прежде чем меня выписать, со мной общался психолог, чтобы понять моё психоэмоциональное состояние. Беседа длилась часа полтора. Мне задавали много вопросов, я спокойно на них отвечала, после чего психолог сказал: «Да, она приняла эту ситуацию, она поняла, что с ней произошло, и она достаточно спокойна».

ОЧ: И тут, мне кажется, на первый план выходит поддержка близких.

ЮП: Да, поддержка родных и друзей очень важна. Я поначалу боялась вернуться в Россию и встретиться с друзьями. Меня многие поддерживали, когда я ещё была в тайской больнице, звонили мне по скайпу. Друзья видели моё лицо, но они не видели меня в коляске, и это меня хоть как-то успокаивало. Я была весёлая до травмы и старалась остаться весёлой после. Не показывать, что мне больно, плохо, что я потеряна и не знаю, что делать дальше.

Когда я вернулась в Россию, друзья приходили проведать меня. И больше всего я боялась увидеть на их лицах жалость. Вот это, пожалуй, самое обидное и жестокое — когда человек смотрит на тебя, а в глазах у него жалость: «Вот ты бедненькая». Я вообще ничего такого не хотела видеть и старалась от таких людей отгораживаться. Я прямо говорила об этом, и если меня не понимали, я старалась с этими людьми больше не общаться. Потому что не надо меня жалеть. Да, у меня такое случилось. Но я жива.

Самое главное, что я осталась жива. Я с этим справлюсь. Я буду выкарабкиваться. Но не надо меня жалеть. Лучше поддержите.

ОЧ: Как изменился круг твоего общения после травмы?

ЮП: Почти все мои друзья остались со мной, но некоторые ушли, потому что не смогли меня принять. Так и сказали: «Раньше я видел тебя такую весёлую, мы тусили в клубах, всю ночь гуляли, веселились. А сейчас ты на коляске. Я не могу это принять». Конечно, мне было обидно это услышать. Но насильно мил не будешь. Не хочешь — хорошо. Я заставлять не буду.

ОЧ: Вы с мужем — теперь уже бывшим — были на отдыхе вместе, в аварию попали вместе, но он получил значительно более лёгкие травмы. После этого для него всё резко изменилось: у него была молодая, красивая, длинноногая жена, которая вдруг оказалась в инвалидной коляске. И он захотел с тобой расстаться.

ЮП: Да, к сожалению, получилось так. Я понимала, что человек в коляске мало кого может заинтересовать. Это куча неудобств. Кому-то это может показаться некрасивым. У меня после травмы очень сильно похудели ноги — движения нет, мышцы ссыхаются. А мужчины любят глазами. Мужчины любят, чтобы женщина рядом была красивая, статная, длинноногая.

Муж поддерживал меня, сколько мог. Он помогал финансово, оплачивал тренажёры, занятия, тренировки. За это я ему очень благодарна. Но мои постоянные поездки на реабилитации нас отдаляли. Через десять месяцев он не выдержал.

ОЧ: Вы не общаетесь?

ЮП: К сожалению, нет. Почему-то мы расстались не очень хорошо. Хотя я считаю, что это было предательство. Простила ли я его? Да, простила. Отпустила, но не сразу. Первое время было тяжело, потому что он был единственным человеком, который меня поддерживал, и в один прекрасный момент его просто не стало.

Я рада, что тогда рядом со мной оказались друзья и родные, которые видели все мои слёзы и терпели меня. Я занималась через слёзы. Но я поставила цель — быть самостоятельной — и шла к ней. Я решила, что самое важное — уметь обслужить себя, чтобы я как можно меньше от кого-то зависела. Я буду самостоятельной, я буду как все. И, естественно, хотелось быстрее съехать от родителей. Маме с папой спасибо, но снова оказаться с ними в одной семье — это достаточно тяжело. Когда ты столько лет живёшь отдельно, когда у тебя своя семья — это тяжело.

ОЧ: Предательство близкого человека, которого ты любишь — это страшно больно. Он только что тебя любил, а теперь говорит: «Извини, я больше не могу». А если ты перед этим ещё и сломала позвоночник… Каково это? Ты задавала себе вопросы: за что? почему я?

ЮП: Это были самые первые и самые важные вопросы. Почему я? За что мне это? Что я сделала такого, что попала в такую ситуацию? Но когда ты начинаешь думать, почему же это всё-таки произошло, то понимаешь, что сверху было так написано. Это должно было произойти.

После ухода мужа я испытала страх. Мне было страшно, что я остаюсь одна и ещё на коляске. Если уж молодые девушки, которые ходят, не могут найти себе пару, то что уж говорить обо мне. Я смирилась с тем, что сломала позвоночник, но вот я остаюсь одна, и с этим надо что-то делать.

Я очень много плакала. Было больно. Я не могла спать. Я не могла есть. Но в какой-то момент я взяла себя в руки и поняла, что если я не буду есть и нормально спать, то у меня не будет сил для реабилитации. Через слёзы, через боль я всё-таки вырвалась.

Я уехала на реабилитацию в Крым на четыре месяца. И решила, что поеду одна. Я должна со всем справиться. Оставляйте меня одну в экстремальных условиях, и посмотрим, справлюсь я или нет. Это стало огромным шагом к моей самостоятельности.

ОЧ: И эта поездка стала для тебя судьбоносной: там, в Крыму, ты встретила свою большую любовь, нынешнего своего супруга Костю.

ЮП: Я вообще решила, что личная жизнь нужна и важна, но сейчас стоит, как говорится, отпустить ситуацию и не выискивать потенциальных мужей. В Крыму я полностью ушла в занятия. Я познакомилась с ребятами — там много молодых ребят на колясках, прямо целая жизнь колясочников. И когда мы в первый раз поехали на экскурсию, а затем и в ночной клуб на танцы, я поняла, что жизнь-то есть. Это открытие стало для меня основополагающим. Я живу, я отдыхаю, я занимаюсь.

Я первый раз после травмы искупалась в море. Это было невероятно. Чувство свободы. Я не чувствую ног, но я представляла, как море ласкает мои ноги, пальчики.

И однажды в общей компании я увидела замечательного молодого человека. Он показался мне симпатичным: высокий, худой — всё как я люблю. Мы были на празднике в одной компании, поужинали. И в тот же вечер даже поцеловались. Нет, я не разгульная девушка лёгкого поведения…

ОЧ: Ну, когда тебе за тридцать, в первый вечер можно и поцеловаться.

ЮП: Да, я тоже думаю, что здесь нет ничего страшного (улыбается).

ОЧ: Это была любовь с первого взгляда?

ЮП: Да. Я обратила на Костю внимание, потому что он выделялся из всех. А потом нас судьба свела, мы оказались в одном кафе. После этого начались небольшие встречи, мы почти каждый день проводили вместе. Он меня встречал, провожал, даже цветы подарил. Я наконец-то испытало чувство ещё не влюблённости, но сильной симпатии. Я скучала по Косте, если долго его не видела. У меня прямо мурашки по коже бежали, хотелось быстрее-быстрее встретиться. Я ехала на реабилитацию и слушала связанные с ним песни, и у меня прямо сердце из груди рвалось. Хотелось быстрее отзаниматься и вернуться домой, чтобы снова с ним встретиться и провести вместе как можно больше времени.

Так у нас прошёл романтический месяц, а потом мне пришла пора уезжать. Но я не хотела, чтобы наша история заканчивалось. Я понимала, что готова попробовать новые отношения. И Косте возвращаться в его родной Смоленск тоже не особо хотелось, потому что у него там из дома особо никуда не выйти — он тоже на коляске.

Муж стесняется, а я нет) мини лав-стори🎆

Публикация от Julia Pomortseva (@yulik.p)

Я предложила переехать в Екатеринбург и попробовать пожить вместе. Решили, что нужно будет снять квартиру в Академическом — в нашем городе это единственный район, где без проблем можно выйти из дома, сходить в магазин, в аптеку, да просто прогуляться по аллее. И однажды Костя всё-таки решился. Он позвонил маме, рассказал нашу историю, показал мои фотографии. Мне кажется, его мама была готова к этому и легко отпустила его в Екатеринбург. Всё-таки каждый родитель хочет, чтобы у ребёнка была лучшая жизнь.

В Смоленске Костя жил в квартире с родителями, мама с папой ему помогали. Но на самом деле он очень самостоятельный. Каждый год он уезжал в Крым на четыре-пять месяцев и жил один. Мама приезжала к нему ненадолго, проведала — всё хорошо? Отлично. А так он сам жил, несмотря на то что он на коляске. Поэтому я думаю, что замечательно, что его отпустили сюда. В новую жизнь.

ОЧ: Он приехал в Екатеринбург и больше не уехал?

ЮП: Он остался. Мы сняли квартиру и прожили вдвоём года два. А потом произошло чудо.

Я очень хотела ребёнка. И Костя тоже, но для меня это было важнее. Всё-таки я старше, у меня биологический возраст, часы, как говорят, тикают. Собственно, и до травмы это желание было очень сильным, но не получилось — наверное, к лучшему. Мы с Костей хотели пройти обследование, убедиться, что у нас всё нормально. Но не успели. Мы хотели подготовиться, а наша дочка Алиса решила, что придёт пораньше.

Я много раз представляла себе этот момент: как я сделала тест или сдала кровь, мне подтвердили, что у меня такая-то неделя беременности, о боже, как чудесно, я стану мамой. А когда это произошло, я была в полной растерянности.

Я даже не улыбнулась. И не заплакала. У меня просто бешено билось сердце. Я думала, что делать дальше. Как вообще? Как? Мы оба на колясках. Потом я подумала: «Юля, успокойся. Будем решать проблемы по мере поступления». Сообщила Косте, говорю: и что мы с этим будем делать? — «Ну что, рожать». После этого всё стало на свои места. Я успокоилась. Всё в порядке, мы будем рожать. Сообщили родителям. Мама Кости очень обрадовалась, заплакала. Моя мама попроще восприняла эту новость: когда мы приехали к ней на ужин и сказали, что я беременна, она ответила: «Ну, молодцы. Рожай». А потом, когда мы уже уехали, она заплакала, потому что понимала, как важно для меня быть мамой.

ОЧ: Кто были твоими ангелами-хранителями во время беременности?

ЮП: Самый большой ангел-хранитель — Андрей Владимирович Жилин из Областного перинатального центра. И врач Ольга Валерьевна Коровникова, милейший человек. Она так добра, нежна и мила, что рядом с ней ни о чём не думаешь, не волнуешься. Она оставила мне свой номер телефона для связи, чтобы я сразу звонила, если вдруг что-то где-то кольнуло или заболело. И эта забота сыграла свою роль: моя беременность прошла идеально. Но волнение, конечно, было. Даже когда ты все эти скрининги проходишь и тебе подтверждают, что всё в порядке, ты до последнего, до дня родов думаешь: а если ошиблись? Я очень ждала встречи с дочерью и в то же время боялась, что не дай Бог что-то будет не так.

Мне назначили день кесарева сечения. Я максимально подготовилась. Ко мне приехала подруга, привезла клубники, гамбургеров — всё, что потом будет нельзя. Мы поели, посмеялись, повспоминали, как она рожала. В общем, классно провели вечер. Утром приехал муж. Но в операционную его не пустили, потому что она на коляске, а там всё стерильно.

ОЧ: И потом была Алиса. И ваш с Костей и Алисой победный выезд на премии «Медицинский Олимп», когда вы получали вместе с врачами награду в номинации «Рождение года».

ЮП: Мне очень хотелось вновь встретиться с врачами, которые приняли активное участие во всём этом процессе, поблагодарить их, пожать руку, всех поздравить и сказать, что у нас всё замечательно. Мы тоже можем иметь детей. Просто нам нужно чуть больше внимания.

ОЧ: Сейчас Алисе уже три года, и она егоза. Вы, наверное, с ума с ней сходите?

ЮП: Да, она активная, но к трём годам подуспокоилась. Самый сложный период был с года до двух, когда она ничего не понимала и всё тащила в рот — песок, камни… А теперь с ней стало попроще, она повзрослела и стала слушать и понимать. С ней можно договориться.

ОЧ: Твоей активности и движушности можно позавидовать: вы с Костей ходите на фестивали, в кино, только что были на выступлении цирка «Дю Солей», собираетесь на матч чемпионата мира по футболу. Прости за прямоту, но не все люди, которые могут ходить, ведут такую активную жизнь.

ЮП: Просто мы с мужем любим выходить в свет, если представляется такая возможность. К тому же достаточно много мест, которые мы посещаем, доступны. Зачем вообще закрывать себя дома и страдать, что всё плохо и что мы на колясках? Нет. Мы не закрыты. Мы такие же, как все.

ОЧ: Как тебя принимает мир?

ЮП: Отношение к колясочникам, к людям с ограниченными физическими возможностями, меняется в лучшую сторону. Многие предлагают помочь, если видят, что я остановилась.

Конечно, есть отдельные личности, которые заостряют на тебе внимание, пытаются пристально смотреть. Но в силу своего характера я могу ответить достаточно дерзко: «Что смотришь?» А муж предлагает у таких людей спрашивать — «Вам чем-то помочь?» Ведь раз смотрит, значит, что-то хочет?

ОЧ: Мы ещё не сказали, что ты водишь машину. И Костя тоже?

ЮП: Да. Костя получил права уже после травмы. Он учился в Москве. Там была специализированная школа и соответствующая машина с ручным управлением. Нашу машину мы переоборудовали, установили ручное управление. И получилось классно.

Я всегда любила водить, потому что ехать и слушать любимую музыку — это свобода. Я могла просто уехать куда-нибудь, даже не выстраивая маршрута — просто захотела и поехала. И когда я после травмы снова села за руль, то скакала от радости до потолка.

ОЧ: Вы вообще путешественники, по истаграму видно.

ЮП: Нам не всё доступно, конечно. Но мы выискиваем такие места, чтобы можно было полюбоваться и сделать снимок не выходя из машины.

ОЧ: Ты много участвуешь в благотворительных и образовательных проектах, рассказывая, как живут люди с ограниченными возможностями. И однажды ты была Снегурочкой на новогоднем празднике.

ЮП: Это был классный проект. Благотворительный фонд «Дорогами добра» пригласил меня принять в нём участие. Я, конечно, сомневалась, пыталась представить, как дети отреагируют на коляску. А потом поняла, что дети спокойно к этому относятся. Они не видят коляску — они видят сказку и тебя — Снегурочку. Ты устроила праздник, и дети тебя обнимают, говорят: «Спасибо, ты такая классная». Прямо до слёз было. Я после этого хотела быстрее вернуться домой, обнять свою малышку и поздравить её с Новым годом. Замечательная была акция, и в этом году я снова приму в ней участие.

В минувшее воскресение, на некоторое время я превратилась в Снегурочку, да не простую, а на «колесах». Сказать, что совсем не волновалась, значит соврать. Волнение было, потому как боялась забыть слова стишков или игр, сценарий, а вот за коляску нисколько не переживала и правильно делала. Все детки, да и взрослые, на коляску даже и внимания не обратили, потому что они видели Снегурочку и Дедушку Мороза! Встречали нас радостные, красивые, со стишками. Мы успели и поиграть, загадки загадать, хороводы поводить, песенки спеть и заветный подарок вручить! Я испытала такие радостные эмоции, когда увидела счастливые глаза ребенка, который получил волшебную сказку и подарок! На прощание обнимались, фотографировались и обещали увидеться в следующем году! Дарить радость детям — это здорово!!! 🎄🎉🎁 Спасибо за этот бесценный опыт @dorogami_dobra_ekb 🙌🏻
Публикация от Julia Pomortseva (@yulik.p)

ОЧ: Тебе недостаточно жить для себя, для своего любимого мужа, ребёнка, родителей и ближайшего круга друзей? Ты думаешь, что человек должен делать больше?

ЮП: Мне кажется, что каждый человек в этой жизни должен сделать что-то хорошее для другого человека. Мне от этого становится хорошо.

Мне хочется помогать людям, которые оказались в такой же ситуации, как я. Я не хочу зарабатывать на этом деньги. Просто, когда я оказалась в этой ситуации, я поняла, что у нас нет никакой психологической реабилитации. Человек попал в такую ситуацию и не знает, что делать, как с этим жить. Я хотела бы своим примером показать: ребята, не закрывайтесь, пожалуйста. Конечно, проще всего закрыться и жалеть себя. Но так ничего не изменится. Ни-че-го.

ОЧ: О чём ты мечтаешь?

ЮП: Всё достаточно банально: я мечтаю, чтобы люди стали добрее. Я смотрю на то, что происходит в городе и в стране, и понимаю, что люди очень злые, дети очень злые. Это пугает. Мне искренне хочется, чтобы люди стали добрее. Чтобы они делали эту жизнь лучше. Ну и, конечно, чтобы все были здоровы.

ОЧ: А для себя тебе чего бы хотелось?

ЮП: Хотелось бы найти работу. У меня есть подработка, но мне хотелось бы найти работу вне дома. Хочется быть полезной и себе, и обществу.

ОЧ: Спрошу про деньги. Знаешь, когда ребёнок неожиданно заболевает, то ты его хватаешь и везёшь в платную клинику. Ты всегда можешь заплатить за приём и купить лекарства. А если денег нет, то ты просто безоружен перед этим миром. Деньги в вашей семье важнее, чем в любой другой. Как вы решаете этот вопрос? Как вы можете быть весёлыми и счастливыми, не имея миллионов и находясь в такой физической ситуации? Прости, что я так откровенно спрашиваю.

ЮП: Это нормальный вопрос. Даже имея миллионы, ты всё рано будешь испытывать точно такие же проблемы. Мы оба работаем, государство нам помогает — выплачивает пенсии, не так много, как хотелось бы, но тоже помощь. И спасибо. Мы контролируем наш бюджет: записываем, сколько зарабатываем и какие у нас будут обязательные траты на еду, обязательные траты на ребёнка…

ОЧ: Деньги не тождественны счастью?

ЮП: Нет. Хорошо, когда они есть. Хочется больше? Всё в твоих силах, зарабатывай больше.

Заметили ошибку в тексте? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии

Реклама
у Короля

Давайте мы вам перезвоним и расскажем, что и как!


Нажимая на кнопку ОТПРАВИТЬ, я даю согласие на обработку моих персональных данных

Будьте с нами!
×

Наш сайт собирает ваши метаданные (cookie, данные об IP-адресе и местоположении). Это нужно для его работы. Если вы против этого, то вам нужно покинуть сайт.

Принять и закрыть
×
Наверх^^